Мария Ровная (marjalutra) wrote,
Мария Ровная
marjalutra

Category:

Ремейк: встроиться или перестроить? (Начало)


    К игре в Чепуху. В соавторстве с М. Далиным

    Мир есть текст.
        Ж. Деррида

    Писатели знали всегда и всегда твердили нам: во всех книгах говорится о других книгах, всякая история пересказывает историю уже рассказанную.
        У. Эко

    Ремейк не цитирует и не пародирует источник, а наполняет его новым и актуальным содержанием, однако «с оглядкой» на образец. Может повторять сюжетные ходы оригинала, типы характеров, но при этом изображать их в новых исторических, социально-политических условиях.
        Википедия

    Поэтов нет, а есть один поэт. Различными он пишет письменами и разными зовётся именами, но он один – поэт. Другого нет. По счастью, он не расстаётся с нами с тех пор, как существует белый свет. И даже Смерть сама его портрет лишь дополняет новыми чертами. Порой проходят долгие века, сменяются десятки поколений, пока прибавится одна строка в собрании его стихотворений, – рассеянных, как золото в песках, во всех эпохах, странах, языках...
        Б. Заходер

    Как мы есть люди текста, понятно, что мы с ними, текстами, общаемся. Мы ведём с ними диалог, отвечая книгой на книгу, и новым текстом подаём реплику, ответом на которую станет чей-нибудь текст. Мы вступаем с ними в личные, сложные, эмоционально насыщенные отношения, от «абсолютно моё, обожаю этих героев и этот мир, хочу туда» до «хорошо задумано, но на самом деле всё было не так» и «Вовочка, ты глубоко не прав». И пишем ответы – продолжения, фанфики, альтернативные прочтения, переосмысления, переклички и переделки, реконструкции и ремейки.
    Сегодня, когда множество объектов и обитателей в созданных человечеством виртуальных мирах по мощности стало сопоставимым с материальным миром, строить мир текста из виртуальных кирпичей – дело не только естественное, но и неизбежное: всё уже придумано до нас, всё сказано, и сказано многократно. Но писатели занимались этим и раньше – может быть, всегда. И, наверное, всегда будут. Один развёртывает фрагмент Саксонских хроник в «Гамлета», венецианские назидательные новеллы – в «Отелло» и «Ромео и Джульетту». Другой снимает с Ромки и Юльки позолоту экзотики, переодевает в джинсы и поселяет рядом с читателем, в соседней квартире. Третий, вернувшись к истине истоков, обращает короля Лира в короля Ллейра, который вовсе не сошёл с ума и не скитался безумный под дождём, а Макбета – в Макбеха, который вовсе не убивал короля Дункана. Тексты катят трассами вечных сюжетов и протаптывают тропинки новых, меняясь от века к веку, от культуры к культуре, от автора к автору. Джойс перемигивается с Гомером. Гоголевская «Шинель» преломляется в «Бататовую кашу» Акутагавы. Тортуга Сабатини расцветает в Мейну Далина.
    Связи могут быть столь отдалёнными, что сразу и не поймёшь, в каких садах бродил автор, чьи черенки привил на свой куст. «Наваждение» Харитонова – эхо кинговских «Детей кукурузы»? Математическое открытие, инициированное суперпентоталом, в «Комарре» Буджолд – её ответ «Хищным вещам века»? «Запретные цвета» Мисимы – перевёртыш «Больших надежд» Диккенса? Порой аллюзии видны лишь автору. Многие ли читатели заметили, что «Тракт. Дивье дитя» стилизован под Гладкова и нафарширован цитатами из него? Кто увидел, из какого сора выросла «Мышиная дыра»? Её почва – идиотская книжка Губарева «Путешествие на Утреннюю Звезду». В моих «Диалогах о ксенофилии» видят перевёрнутое отражение «Трудно быть богом» – но никто, кажется, не заметил тычка в «Айвенго». А иногда и сам автор не знает, с каким текстом перемигивается его книга – потому что этого текста не читал. Автор «Убить некроманта» не читал «Безобразной герцогини Маргариты Маульташ». Автор «Лестницы из терновника» начал и бросил «Левую руку тьмы». Книга Печникова «Рыцари церкви. Кто они» с бесценными сведениями об ордене Храма и Приорате Сиона, использованными в «Диалогах о ксенофилии», издана в 1991 году – через 3 года после завершения «Диалогов». Текст живёт своей жизнью, отчуждён от автора и порождает собственные смыслы.
    Бывает и наоборот: автор ремейка сажает свой куст в чужом саду. Мир его текста может казаться близнецом исходного – и всё же это другой мир. Предельный вариант близости – «Дон Кихота» Пьера Менара, сумевшего заново написать великую книгу. Слово в слово. Но с иными смыслами. «Тексты Сервантеса и Менара словарно идентичны, но второй почти бесконечно более богат. (Более двусмыслен, сказали бы его недоброжелатели; но двусмысленность – это богатство)». Впрочем, герой Борхеса и его «Дон Кихот» – случай всё же гипотетический. А вот реальный эксперимент. Надежда Попова изменила лишь название, имена персонажей и образ автора – и читатели Самиздата увидел в опусе «Дети Запада» юной и неопытной Светланы Скорняковой женский любовный романчик с совершенно неправдоподобным героем, думающим и чувствующим, как девушка, розовые сопли, а не «Лунную долину» Джека Лондона – дышащую силой и мужеством историю о брутальном боксёре.
    И, наконец, ещё один вид метаморфоза, для меня – самый упоительный. Редактирование. Войти с текстом в резонанс, проникнуться его духом, понять, что автор хотел сказать, но сказал невнятно, перевоплотиться в него и очистить авторский текст, проявить до максимальной чёткости и ясности. Иногда достаточно тонкой кистью скорректировать линию, подчеркнуть тень или блик. Иногда – дописать эскиз до картины. Как Ремо Джадзотто реконструировал из набросков Альбинони его знаменитое Адажио g-moll. Да, набросков было до смешного мало; да, Альбинони никогда не сочинял для органа; да, его музыка на пару порядков слабее Адажио. Но ведь Джадзотто – вообще не композитор. Всего лишь редактор, переживший резонанс.
    Любовь Пушкарёва, срезонировав с рассказом Анны Князевой «Пожизненная гарантия», взялась за благое дело – доработать рассказ, выпуклее и ярче проявить увиденную в нём идею. Интересный и поучительный опыт. С разрешения Любови Михайловны выкладываю впечатления от параллельного чтения оригинала и ремейка. Ещё интереснее было бы сравнить рассказ Пушкарёвой со вторым, доработанным и отшлифованным вариантом рассказа Князевой. Но лучше, если это сделает кто-то другой, с другой точки обзора: для представления о предмете нужно не меньше двух проекций.

    Князева
    – Почему сразу не позвонили? – спрашиваю.

    Пушкарёва
    Я аккуратно вернула довольно тяжелую, крупноразмерную куклу на стол.
    – Почему сразу не позвонили? – холодно поинтересовалась у заплаканной, слишком молодой, хозяйки
.

    Да, как правило, свойственное ЖЮФ настоящее время от первого лица простодушно выдаёт метод письма: девочка играет, воображая себя героиней истории, сама себе рассказывает сказку о себе. Но рассказ в настоящем времени бывает и уместным: оно выполняет функцию погружения в ситуацию и остановки, вплоть до зависания – в миге, вечности или безвременье. Например: «Всё произошло мгновенно. Только что они обсуждали предстоящую охоту, Эдмон указывал, где расставить загонщиков, не слушая возражений, вдруг свистнула стрела – и вот уже он падает на изрытую копытами землю». Или: «Не могла она уйти на пенсию. На работе было живое дело, живые люди, разговоры, каждый день что-нибудь случалось. А выходные она проводила до тоски одинаково: привычно встав по сигналу будильника, Алина Карловна заваривает себе чай, готовит бутерброд, потом садится с вязаньем перед телевизором, да так и сидит наедине с кривляющимся, балагурящим экраном, мелькая спицами и считая петли. Вечерние тени скрывают нить от уставших глаз, Алина Карловна разгибает ноющую спину, шаркает на кухню, съедает второй бутерброд и, уже лёжа в постели, долго, мучительно мечтает, как Васенька обрадуется новому свитеру... когда приедет... может быть... » Или: «Да, прошло несколько лет, и затянулись правдиво описанные в этой книге происшествия и угасли в памяти. Но не у всех, но не у всех. Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние, под вечер появляется под липами на Патриарших прудах человек лет тридцати или тридцати с лишним... . После укола все меняется перед спящим. От постели к окну протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне».
    И незаменимо настоящее время в непосредственном живом рассказе и близких жанрах: анекдоте, байке, быличке, притче.
    Первой же фразой Князева задаёт именно стиль живого рассказа. Он фиксирует внимание читателя на ситуации, на моменте «здесь и сейчас», поэтому допускает недосказанность, недомолвки и непонятки – но большинство их должны разъясниться дальше в тексте. Можно оставить не объяснёнными только те детали, что выходят за рамки сюжета. Они создают ощущение взгляда в окно: многое за пределами окна остаётся невидимым читателю, но там, за окном, большой мир и многолетняя жизнь. В новом варианте, кстати, Князева очень тактично заменила не всё, а только часть настоящего времени прошлым – как раз в меру, настоящее время перестало назойливо лезть в глаза – и от этого стало выразительнее, непринуждённее и просторнее для смыслов.
    И первая недомолвка у неё очень хороша, прекрасный приём: читатель на протяжении нескольких абзацев уверен, что какая-то беда случилась с живым существом. И хотя вскоре выясняется, что речь идёт о кукле, в восприятии читателя остаётся подложка первого впечатления, и понятно, почему у героини дрожат руки: не отключать механизм она пришла – убивать обезумевшее, страдающее существо.
    Пушкарёва выбрала стиль литературного повествования – текста, отстранённого от ситуации временем, обдумыванием, написанием, текста уже проработанного. Он допускает меньше недомолвок – или сложную игру недомолвками. Текст должен быть определённее, яснее и чётче. Поэтому Пушкарёва вроде бы правильно сразу обрисовывает ситуацию.
    Однако. С первой фразы Пушкарёва не только определяет ситуацию, но и задаёт восприятие куклы как вещи: тяжеловесное слово «крупноразмерная» никак не применимо к существу – только к механизму. Причём это слово употребляет героиня – выходит, это её восприятие, она видит в своих творениях механизмы. И после этого уже не верится, что она творила чудо одухотворения и что в собственной кукле видит самую близкую, самую родную, необходимую душу. Психологический сбой.
    А со второй фразы начинаются непонятки. Их у Пушкарёвой не меньше, чем у Князевой, и далеко не все они получают объяснение в тексте, и непонятно, зачем непонятки упоминаются. Что значит «слишком молодая хозяйка»? Для чего она слишком молода? Для того чтобы иметь куклу?

    Князева
    Хозяйка мямлит, вздыхает и в глаза не смотрит.
    – Ну вчера же все нормально еще было, ничего такого... утром был чуть заторможенный, с ним такое было уже, потом само прошло, ну я и решила, что ничего страшного. С работы прихожу, а он...
    – Достаточно, я вас поняла, – машу рукой, отсекая поток слов. – Это что у вас, документы? Отлично. Сейчас все проверим, акт составим и можно начинать
.

    Пушкарёва
    Та мямлит, что мол, вчера еще было всё хорошо. Да, конечно... Эта маленькая, похожая на мышку, врунья мне окончательно не нравится. Слезы и вранье– плохой знак.
    – Достаточно, я вас поняла, – остановила я сбивчивый рассказ. – Несите документы. Сейчас всё проверим, акт составим и можно начинать
.

    Почти всегда прямая речь персонажа лучше пересказа – если не считать случаев сложной игры взглядов и правд: рассказчик излагает, что говорил персонаж, в своей интерпретации, параллельно читателю даётся прямая речь персонажа – и оказывается, что рассказчик услышал не совсем то или совсем не то. Всегда лучше показывать, чем рассказывать – пусть читатель сам увидит и услышит происходящее, а не получит его трактовку из вторых рук, через призму восприятия рассказчика, пусть сам разбирается, интерпретирует и осмысливает. Даже если цель автора – показать именно рассказчика и его трактовку происходящего. Всё равно читателю надо дать возможность различить, где происходящее, а где трактовка.
    Вот если бы Пушкарёва дала сбивчивый рассказ девицы, а потом «остановила я сбивчивый рассказ», было бы ясно, что героиня адекватно воспринимает девицу. А так – похоже, что героиня пристрастна и необъективна. Вот не нравится ей девица, и всё. Похожа на мышку и плачет? Разве это преступление? Врунья? А где доказательства? Слёзы и враньё – плохой знак чего? О чём он говорит? Стиль требует более точного и подробного изложения событий – а так складывается впечатление, что героиня нарочно недоговаривает, что она пишет объяснительную и при этом умалчивает о чём-то. И это сокрытие информации не вяжется с её последующими раздумьями о своих давних ошибках.

    Князева
    Вот тут ее и сорвало с нарезки. Папкой об стол шваркнула и орет:
    – Вам только это и надо, да? Зад свой прикрыть, как бы чего не вышло? А на него вам пофиг, да? Он мучается, а вы... а вам... он же...
    Захлебнулась словами и выскочила из комнаты.
    Вернулась почти сразу. Умытая и притихшая.
    – Тут сказано, что владелец Ушакова Надежда Гавриловна, – замечаю.
    Понятно, что родственница, но лучше переспросить, чем потом по судам бегать.
    – Это моя бабушка. Дарственная в папке. Ищите
.

    Пушкарёва
    Ее дернуло, будто она хотела что-то высказать. Всё же сдержавшись, она молча пошла за документами и, вернувшись, шваркнула папку на стол.
    Истеричка. Я подняла на нее глаза.
    – Сорвалось, – пробормотала она, понимая, что перегнула палку.
    Что ж, документы были в порядке. Купчая, похоже, на бабушку этой... Ольги... Николаевны, и бабушка ей куклу подарила, соблюдя все формальности. Предусмотрительно
...

    При чём тут бабушка и что за такие особые формальности, если всего лишь дарилась кукла, непонятно – ни у Князевой, ни у Пушкарёвой. Можно лишь предполагать, что бабушка упоминается, чтобы подчеркнуть: кукла очень стара, а формальности – то ли потому, что куклы героини безумно дороги, то ли потому, что они делались заточенными под определённого владельца. Может быть, даже проходили импринтинг.

    Князева
    А яду-то, яду сколько в голос напустила. Дело понятное – устала, перенервничала, самое время на кого-нибудь как следует наорать. Вон, начинает уже:
    – Да что вы за человек такой! При чем тут эти бумажки дурацкие вообще, когда...
    – Сядьте и успокойтесь, – сухо обрываю я. – Раньше надо было суетиться, когда первые странности заметили. А теперь все.
    Да где же эти чертовы бланки? Копаюсь в портфеле, как будто нарочно время тяну. И руки дрожат. Вот ведь, а еще думала, что когда-нибудь легче станет. Черта с два. Только хуже с каждым разом, потому что теперь уже точно знаю, чего ждать.
    Она, кажется, даже не сразу поняла, что я имею ввиду.
    – Подождите, что значит все, нельзя же так вот сразу, он же еще... – и осекается на полуслове, когда поверх бумаг ложится длинная железная спица.
    – Вам сейчас нужно собраться, подумать и решить, как мы поступим дальше, – я мягко подталкиваю к ней две формы. 417А и 417Б. А и Бэ сидели на трубе. Казнить нельзя помиловать. Фирменные бланки, логотип, тиснение – все как полагается. Сверху буквы в завитушках: «Живые куклы мадам Элани». Пошлятина несусветная.
    Хозяйка таращится в бумажки с таким видом, будто читать разучилась. Сидит, моргает и пальцем водит по золоченой бабочке логотипа. Раз, другой, третий...
    – Девушка, вы меня услышали? – заглядываю в бумаги, – Ольга Николаевна? Варианта у вас всего два. Либо вы подписываете согласие на окончательное отключение, и я провожу процедуру прямо сейчас, либо
...

    Пушкарёва
    Я полезла в свой портфель и выудила бланки, в который раз с неодобрительным удивлением глядя на вензелечки «Живые куклы мадам Элани». Нет, прав был поэт, прав: «Мы меняем души, не тела». Нет уже той, кто заказала это дурновкусие, той, кто в каком-то непонятном азарте, граничащем с умопомрачением, создавала и создавала живые куклы, не понимая, что и как делает. И зачем. Ну не ради денег же... Вернее, не только ради денег. А ради чего еще? Я уже не могу вспомнить.
    – Вам сейчас нужно собраться, подумать и решить, как мы поступим дальше, – я подтолкнула бланки «мадам Элани» к нехорошо притихшей девушке.
    Та всмотрелась в них и взорвалась
.

    «Создавала живые куклы» – второй звонок, второй, после «крупноразмерной», сигнал, что для героини её создания – вещи. О живых сказала бы «создавала живых кукол». А если её куклы для неё – вещи, кукольных дел мастер может насоздавать ещё вещей, хороших и разных, и отключённая старая кукла всё равно остаётся куклой, ведь её не уничтожают, она просто перестаёт самостоятельно двигаться. Перестаёт вести себя. Но кукла и не обязана вести себя. Так в чём трагедия?
    У Князевой психологически верно – и срывы девицы, и «таращится в бумажки с таким видом, будто читать разучилась». Человек в таком состоянии, как владелица куклы, будет час пялиться в бланки, читать и перечитывать – и ничего не поймёт, смысл формулировок в документах будет скользить мимо сознания. Героиня не впервые имеет дело с хозяевами сломавшихся кукол, должна знать это – и объяснить девушке на словах, какой у неё выбор. И обращение «Ольга Николаевна» психологически грамотно: на равных, но официально, оно диктует дистанцию, а значит – успокаивает, вытягивает девицу на уровень взрослого, выдержанного и ответственного поведения. У Князевой героиня старается ввести девицу в рамки, затушить истерику, у Пушкарёвой – фактически провоцирует скандал, это не вяжется с её же, героини, наблюдениями за девушкой, вроде бы свидетельствующими о проницательности и даже эмпатии.
    Князева объясняет, почему пошлятина: живые куклы, завитушки, золочёная бабочка. У Пушкарёвой непонятно, почему «Живые куклы» – дурновкусие, ведь героиня действительно создавала живых кукол. Разве что вензелёчки? Но ведь не вензелёчки раздражают героиню, а боль памяти о себе юной, творившей живых кукол – зачем, зачем? И размышления о душе и живых куклах были бы очень хороши, если бы не противоречили сами себе. Психологическая и логическая путаница.
    Цитата из Гумилёва очень уместна – множит веер смыслов.

    Князева
    – Щас, подписала! Аж два раза! – зло огрызается девчонка. – Типа я не знаю, что такое это ваше «окончательное отключение». Доломаете так, чтобы вообще шевелиться перестал и все, бай-бай гарантия, хэллоу негарантийный ремонт за огромные бабки.
    Морщусь, как от зубной боли. Эту песню я слышала столько раз, что с первых нот уже во рту кисло. Как припрёт, так все сразу про гарантию вспоминают.
    – Да она у вас и так бай-бай, если угодно, – говорю. – В «ДоллТэкс» куклу носили? Не врите, знаю что носили – сервисная метка осталась. Эти все метят, как собачки. А хоть бы и не было ее, так вы же наверняка еще и по форумам ереси разной начитались, вроде «пять капель оливкового масла в правый плечевой шарнир и на ночь в морозилку». Было дело? Можете не отвечать, все равно мне любая независимая экспертиза по пунктам распишет, что и куда вы капали, лили, мазали и втирали. Полный бай-бай. А вот хэллоу не получится. Нечего уже там чинить, ни за бабки, ни бесплатно и либо мы ломаем его сейчас, быстро и относительно тихо, либо он ломается сам, бог знает когда, как и насколько это будет погано.
    – Ой, а вам его прямо так жаль, бедненького, что хоть прямщас готовы пристрелить, чтоб не мучился, – язвит, а у самой уже глаза на мокром месте.
    – Да тебя мне жалко, дуру такую, – не выдерживаю все-таки. – Что, экстриму в жизни не хватает? Так гранату себе купи, чеку выдерни и ходи гадай, ё... рванет или муляж подсунули! Ты договор читала вообще, или только форумы свои дурацкие? Специально для таких как ты предупреждение в рамочку выделено! Куколка у нее мучается, видите ли! А лечить тебя, если что, куколка будет? Ремонт оплатит? И тебе и соседям снизу, а может и еще половине подъезда? Что смотришь, или на форумах про такое не пишут? Пишут! Еще как пишут, только вы же не верите, пока прямо под задницей не грохнет!
    Не верит. Вижу ведь, что не верит. Губу закусила и к окну отвернулась
.

    Пушкарёва
    – Щас! Подпишу! Думаете, я не знаю, что такое «окончательное отключение»? У него пожизненная гарантия! Чините! И не думайте... – она осеклась, встретившись со мной взглядом.
    – Вы давно потеряли гарантию. Как в первый раз в «ДоллТекс» отнесли, так и потеряли.
    – Не носила я!
    Она набрала воздуха, чтоб продолжить орать, но вместо слов вырвался всхлип, и она выбежала из комнаты. Рыдала она горько-горько, и от этого мне стало по-настоящему тяжело. Кого она оплакивает? Друга детства? Но такие, как она, чересчур эмоциональные, и идут потом в суд. Проверено. Поэтому я сижу и жду, когда она успокоится.
    Достала спицу и положила ее на бланки. Плакать мне не хочется, но начинает как-то мелко еле заметно трясти внутри. Отключение не будет легким.
    Когда она вышла, то казалась собранной, но сев за стол и увидев спицу, опять в момент развалилась.
    – Он же живой! Вы что, не понимаете!? Он живой, вы же создали его. Вы же можете его починить!
    – Не могу. Уже не могу, – отрезала я. – У всего свой срок... жизни.
    Девушка всматривалась в меня, наверное, надеясь увидеть слабость? Ложь? Кем она меня видела?
    Старой грымзой, не желающей войти в ее положение
.

    Читаю вариант Пушкарёвой – и не знаю, кому верить. Утверждение героини «в "ДоллТекс" отнесли» выглядит голословным. В конце концов, девице лучше знать, носила она куклу в ремонт или не носила, разве нет? А князевский монолог героини хорош: он доказывает, что девица, таки да, врёт, и демонстрирует высокую компетентность героини, и насыщает текст теми «тонкими частностями», что дают миру текста объёмность, воздух, заселённость, жизнь.
    Странный вопрос «Кого она оплакивает? Друга детства?». Повисший в воздухе. Почему героиню это интересует (или удивляет, неясно)? (И какая разница героине, кем её считает неприятная ей девица, которую героиня видит в первый и последний раз в жизни? Это только для того, чтобы показать проницательность героини? Её умение взглянуть на себя со стороны, чужими глазами? Но это умение никак не играет в тексте, не работает ни на сюжет, – героиня обращается с девицей вполне бездушно, – ни на идею). У самой героини личные, очень личные отношения с куклой, и она уже повидала других владельцев её кукол, у каждого из которых с его куклой тоже были глубоко личные отношения. Героиню интересует спектр отношений, которые можно строить с её куклами? Зачем ей это? У неё какие-то другие мотивы? Героиня вообще их осознаёт, эти мотивы? Может, просто цепляется за первую всплывшую постороннюю мысль, чтобы не думать о предстоящем ей жестоком деле? То она рефлексирует, параллельно с действиями осознаёт и старается осмыслить свои эмоции и своё поведение, то у неё вырывается нечто мутное – при том, что текст в целом выглядит как подробный отчёт с попыткой анализа происходящего, написанный, может быть, для себя, для памяти и понимания. Непоследовательно.
Tags: 2016, Крррытика, Чепуха
Subscribe

Posts from This Journal “Чепуха” Tag

  • Дикарь

    Игра в Чепуху теперь идёт на сайте Автор сегодня Короткий (до 10 000 знаков) рассказ о любви, ключевые слова: карлик, наивный, летать.…

  • О Чепухе на два голоса. Окончание

    Максим Далин, Мария Ровная Тема игры: Кукла и Кукольник. Подробно о теме игры Ссылки на рассказы участников игры Анна Князева.…

  • О Чепухе на два голоса. Начало

    Максим Далин, Мария Ровная Тема игры: Кукла и Кукольник. Подробно о теме игры Ссылки на рассказы участников игры Евгений…

  • Ремейк: встроиться или перестроить? (Окончание)

    Князева И ведь подписала. Мне бы порадоваться, да только как-то вдруг не до того стало. Опыт, чтоб его, подсказывал – в этот раз будет…

  • Янкель

    Новогодняя быль для игры в Чепуху. Тема: кукольник и кукла. Нет, это не ремейк. Та самая юбка. Да, пятнадцать лет. У меня всё долго…

  • Миры за стеной локации. О Чепухе литРПГ

    Игра – всеобъемлющий способ человеческой деятельности, универсальная категория человеческого существования. Игра – это не манера жить,…

  • Крысиное кольцо

    Рассказ был написан в игре в Чепуху. Тема игры: Миг чуда. Идея: озарение, прозрение, катарсис, откровение – через прикосновение к…

  • Чепуховый обзор. Взлёт

    Тема, правила и условия новой игры в Чепуху здесь Перечень рассказов и отзывов со ссылками здесь Максим Далин Гетто В Живом Журнале…

  • Чепуховый обзор, третья часть

    Тема, правила и условия новой игры в Чепуху здесь Перечень рассказов и отзывов со ссылками здесь Игра есть способ существования…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments