Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

witch

Приди-словие

– Ну, вот прожил человек праведную жизнь и попал в рай. Пахал, строил, учил, ле­чил, детей рас­тил, крутился, как белка в колесе, ни минуты сво­бод­ной... А теперь ничего это­го не надо. Нет боль­ше ни земных трудов, ни земных радостей. Но ведь он-то ничего дру­гого не знает, не умеет. Ну, отдохнул, попел осанну, на арфе побряцал... А потом? Владыко, да что ж они, праведники, в том раю делают всю оставшуюся вечность?

– Беседуют, сыне.

Из беседы с православным священником.

– Как? Вы ничего не знаете о Законе? – изумил­ся лоцман. – А разве у вас внизу не соблю­дают За­кона?

– Боюсь, что я не смогу ответить на ваш послед­ний вопрос, пока не узнаю сути Закона.

– Наш Закон – это Закон вежливости. По Зако­ну, любое существо, загово­рив­­шее с вами, не должно быть съедено или обижено. Те, кто нару­ша­ют Закон, прези­ра­ются всеми.

В. Фёдоров. Путешествие вверх.

А что делать? Против антропного принципа не попрёшь. Вселенная 13 миллиардов лет пыжилась, тужилась, сладок кус не доедала, а своего добилась – слепила себя так, чтобы в ней поя­вился генератор информации. То есть мы, родимые. А единственный метод создания но­вой информации – диалог.

Вот он, один из двух вариантов, как провести жизнь толково и со смыслом. Поговорить. Бла­го, заниматься этим и впрямь можно до бесконечности. И собеседников вокруг полно. Не только 6 миллиардов современников. Не только книги тысяч мудрецов, отдавших предпочтение второму варианту – созданию текстов (Мир существует, чтобы стать книгой). Очень любопытно беседовать со всем живым. Равно как и с неживым. А уж с собой-то, непостижимым, до чего интересно и поучительно! Правда, узнаёшь такое, что стыдно сказать и страшно подумать, но что поделаешь, за всё надо платить. Наконец, любители острых ощущений могут беседовать с Богом. Нет, не молиться, не клянчить счастье, здоровье, успех в бизнесе и спасение души в одном флаконе. Просто поговорить. Если не грузить Его просьбами – может, Он ответит? И даже скажет что-нибудь дельное? Если уж моя собака за каких-то пятнадцать лет освоила русский язык и активно участвовала во всех семейных беседах... Дикция у неё, разве что, хромала, но это не её вина, анатомия такая.

Тут главное – уважение. Начальное условие: Другой и я равны, как бы мы ни различались, кем бы он ни был – человеком, марсианином, зверем, травой, коробочкой с бальзамом для умывания или миром. Если с ним разговаривать как с духом-разумом, рано или поздно мне ответит дух-разум. А вы как думаете?

Круг свободы

Предлагаю очертить круг внешней свободы (у каждого из нас есть личный, внутренний круг безусловного долга любви, дружбы, доверия – я не буду его касаться).

Мир не обязан соответствовать моим представлениям, надеждам и ожиданиям.

Мир не обязан меня любить.

Мир не становится лучше или хуже от того, как ко мне относятся его обитатели.

Я вольна не надеяться на мир и ничего от него не ждать.

Я вольна любить мир независимо от того, как ко мне относятся его обитатели.

Я вольна созерцать эмоции и мысли Другого – изучать их – вести их – игнорировать их – принимать и разделять их – подчиняться им – выходить из подчинения, когда и как сочту нужным.

Я вольна не общаться с теми, кто мне не интересен, не объяснять им свои мотивы и не отчитываться в своих действиях.

Всё, что вольна делать я, волен делать Другой.
witch

21.03. Восход. Мир, это я. Я, это мир

"...а бабулька, пишущая стихи (особенно неплохие) – это и вовсе зверь, которому прямая дорога в Красную Книгу".
    (http://samlib.ru/n/nejtak_a_m/happy_life.shtml)



Аронником Аида белёсый берег брезжит.
В водовороте волны гуляют, говорливы.
Дрожащею душою дивлюсь долине. Есть же
Желанного забвенья земля в завесах ивы.

И как коснуться лада — ладонью ли, мечтою?
Манит меня нетленный непостижимый остров
Отарой отражений, протокою парною.
Ракиты рай раздвинув, сияют сосны-сёстры.

Тальник в туман уходит феерией финала.
Хитиновая цитра цикады чёрным часом
Чернеет. Чертят чары чилим чарусы шалой,
И шелестом щекочет Эриды юный ясень.
witch

Матери 89

    Старый Джером был человек-помост. Всякий знает, что мир держится на плечах Атласа, что Атлас стоит на железной решетке, а железная решетка установлена на спине черепахи. Черепахе тоже надо стоять на чем-нибудь — она и стоит на помосте, сколоченном из таких людей, как старый Джером.
    Я не знаю, ожидает ли человека бессмертие. Но если нет, я хотел бы знать, когда люди, подобные старому Джерому, получают то, что им причитается?
О. Генри. Разные школы.


    — Я сама, — говорит она. Я боюсь оставить её дольше, чем на полчаса: она и впрямь пытается встать сама. С десяти лет — с сорок первого — держала всё и всех, и сейчас пытается перевалить с моих плеч на себя хотя бы часть ноши.

    Просит вернуть на полку перечитанный «Мэнсфилд-парк» и принести другую книгу, «что-нибудь этой... современной детективщицы».
    — Тебе Кристи? Устинову? Михалкову? — спрашиваю от стеллажа.
    Мать что-то говорит. Её речь восстановилась. Почти. Чтобы расслышать и разобрать слова, надо вернуться к её постели и наклониться к её губам. Лишние шаги и минуты.
    — Мам, — говорю, — мне нужны чёткие команды. «Да» или «нет». Более сложные фразы для меня слишком сложны. Так в каких порыться? Устиновой, Кристи, Михалковой?
    Мать, давясь ехидным смешком:
    — Да!

    От постели до узкого коридорчика, ведущего из прихожей в кухню, мать проезжает в офисном крутящемся кресле. Дальше кресло не протиснуть, и через кухню она идёт. Почти самостоятельно, опираясь на меня и на мебель. Туда — удобно. Обратно — сложнее. В коридорчике двоим не развернуться. Я обнимаю мать, веду её к креслу спиной вперёд. Мать брыкается и бурчит:
    — Пусти, я сама, мне так не видно, куда я иду!
    — Мам, мы не идём, мы танцуем. Бостон. И-и раз-два-три... Дафна, Вы опять ведёте!
    — У каждого свои недостатки, — хохочет мать, и в её умирающем теле пробуждается юная балерина и гимнастка, обожающая танцы, и мы дотанцовываем её любимый бостон, плавно вписываясь в узкость, до самого кресла, целых семь шагов. Ещё семь шагов её сверкающей жизни.
witch

На ком ездят марсиане

В соавторстве с Максимом Далиным

В одну телегу впрячь не можно...
    А. Пушкин. Полтава


    Об этом спорят с давних времён. Потому что проблема сложная и в общем виде, для любого случая, не решаемая.
    Сформулировать её можно так: если мы описываем чужой читателю мир, всё равно — экзотический или фантастический, то до какой степени можно использовать привычные слова родного языка?
Collapse )
witch

Натуралист

    Когда физики скруглили Землю, а слонов отправили в распродажу, я подобрал замшелую черепаху.
    Не просыпается. Насмотрелась реальности за миллиарды лет. Спя, глотает корм, изредка во сне гребёт ластами, несёт планету — наверное, туда, где много вкусных медуз. Никакой опаски, что её самоё пустят на суп. «Зачем нужен сон? — говаривал когда-то наш университетский физиолог. — Некорректный вопрос. Корректный — зачем нужно бодрствование? Чтобы обеспечить возможность видеть сны».
    Я обеспечиваю.
witch

Муравьиный лев и неправильные монстры

    Мой ночной гость муравьиный лев (http://marjalutra.livejournal.com/48696.html) в своей личиночной ипостаси воплощает один из самых древних и сильных человеческих страхов. Монстр, которого не увидишь. Приходящий в ночи. Притаившийся в тёмной комнате. Живущий в шкафу. Внезапно появляющийся из воды или из твёрдой, надёжной, казалось бы, безопасной земли. Хуже разве что плотоядная тварь, поселившаяся внутри твоего собственного тела.
    Есть, конечно, и натуральные такие хищники. Но леопард, змея, крокодил, акула — свои, родные, привычные. И красивые. Они вызывают не только ужас, но и восхищение. А для чистых страшилок, специально для фантастов, природа создала червей и членистоногих. Кого из них ни возьми — беспримесный кошмар в масштабе один к тысяче. Разгляди в лупу медведку, паука, ту же личинку муравьиного льва, увеличь — и дельце обделано, готовое инопланетное чудовище. Можно творчески скомбинировать из частей разных козявок авторского монстра, под конкретные условия виртуального мира.
    Ну лафа же творцам. Почему они так лажают?
    Collapse )
witch

Euroleon nostras

    Столица-то она столица, но за моим окном — частные дома с садами, где по утрам поют петухи, а по другую сторону дома — Окружная дорога. Супермаркет через дорогу уже за городской чертой, дальше — поля и сёла. И каждое лето у меня толклись вольные дети природы. Шмели, хрущи, шершни, осы бумажные, знающие, что здесь всегда есть варенье, осы земляные, таскавшие на шкаф глину для коконов, лесные клопы, которых я навострилась выставлять вон при помощи банки и бумаги, странные кузнечики — полупрозрачные, светло-салатовые, с розовыми лапками, жужелицы, божьи коровки, цикадки, златоглазки, разнокрылые стрекозы, бабочки дневные и ночные, от крошечных изящных пядениц до громадной совки — красной ленточницы, что целеустремлённо, точно штурмовик, норовила врезаться в лицо моей спящей матери. Не считая пчёл — это свои работяги, они мне огурцы на балконе опыляют.
    В прошлом году буках сильно поубавилось. Правда, у ос, похоже, была эпидемия буйного помешательства. Каждую ночь врывались в освещённую кухню, незряче метались, гулко стукаясь о стены, мебель и меня, и с налёту жалили. Вместо своей писанины я еженощно сражалась с осами лаком «Прелесть». Ядовитейшая гадость эта прелесть, оказывается.
    А в этом году и пчёл не было. Народ отказался от ульев?.. И ос. Не могла же я истребить всех?.. Один шмель залетал ранней весной да недавно — златоглазка. И как-то это очень неуютно. Словно мир вымирает. Я бы сейчас и лесному клопу обрадовалась.
    Но если уж мёд, так ложкой. Вот кто гостит у меня сегодняшней ночью.
    Collapse )
witch

Всемирный день домашних животных



Лёка. 1985-1989.

У меня было семь собак. Все - разумные, ориентированные на партнёра-человека, телепатически чуткие, безмерно любящие. Но Лёка была не собакой. Осознающим себя духом-разумом, по трагической случайности воплощённым в собачьем теле.

До сих пор не могу простить себе, что иногда на неё рычала. Недодала. Недоласкала.