Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

witch

Приди-словие

– Ну, вот прожил человек праведную жизнь и попал в рай. Пахал, строил, учил, ле­чил, детей рас­тил, крутился, как белка в колесе, ни минуты сво­бод­ной... А теперь ничего это­го не надо. Нет боль­ше ни земных трудов, ни земных радостей. Но ведь он-то ничего дру­гого не знает, не умеет. Ну, отдохнул, попел осанну, на арфе побряцал... А потом? Владыко, да что ж они, праведники, в том раю делают всю оставшуюся вечность?

– Беседуют, сыне.

Из беседы с православным священником.

– Как? Вы ничего не знаете о Законе? – изумил­ся лоцман. – А разве у вас внизу не соблю­дают За­кона?

– Боюсь, что я не смогу ответить на ваш послед­ний вопрос, пока не узнаю сути Закона.

– Наш Закон – это Закон вежливости. По Зако­ну, любое существо, загово­рив­­шее с вами, не должно быть съедено или обижено. Те, кто нару­ша­ют Закон, прези­ра­ются всеми.

В. Фёдоров. Путешествие вверх.

А что делать? Против антропного принципа не попрёшь. Вселенная 13 миллиардов лет пыжилась, тужилась, сладок кус не доедала, а своего добилась – слепила себя так, чтобы в ней поя­вился генератор информации. То есть мы, родимые. А единственный метод создания но­вой информации – диалог.

Вот он, один из двух вариантов, как провести жизнь толково и со смыслом. Поговорить. Бла­го, заниматься этим и впрямь можно до бесконечности. И собеседников вокруг полно. Не только 6 миллиардов современников. Не только книги тысяч мудрецов, отдавших предпочтение второму варианту – созданию текстов (Мир существует, чтобы стать книгой). Очень любопытно беседовать со всем живым. Равно как и с неживым. А уж с собой-то, непостижимым, до чего интересно и поучительно! Правда, узнаёшь такое, что стыдно сказать и страшно подумать, но что поделаешь, за всё надо платить. Наконец, любители острых ощущений могут беседовать с Богом. Нет, не молиться, не клянчить счастье, здоровье, успех в бизнесе и спасение души в одном флаконе. Просто поговорить. Если не грузить Его просьбами – может, Он ответит? И даже скажет что-нибудь дельное? Если уж моя собака за каких-то пятнадцать лет освоила русский язык и активно участвовала во всех семейных беседах... Дикция у неё, разве что, хромала, но это не её вина, анатомия такая.

Тут главное – уважение. Начальное условие: Другой и я равны, как бы мы ни различались, кем бы он ни был – человеком, марсианином, зверем, травой, коробочкой с бальзамом для умывания или миром. Если с ним разговаривать как с духом-разумом, рано или поздно мне ответит дух-разум. А вы как думаете?

Круг свободы

Предлагаю очертить круг внешней свободы (у каждого из нас есть личный, внутренний круг безусловного долга любви, дружбы, доверия – я не буду его касаться).

Мир не обязан соответствовать моим представлениям, надеждам и ожиданиям.

Мир не обязан меня любить.

Мир не становится лучше или хуже от того, как ко мне относятся его обитатели.

Я вольна не надеяться на мир и ничего от него не ждать.

Я вольна любить мир независимо от того, как ко мне относятся его обитатели.

Я вольна созерцать эмоции и мысли Другого – изучать их – вести их – игнорировать их – принимать и разделять их – подчиняться им – выходить из подчинения, когда и как сочту нужным.

Я вольна не общаться с теми, кто мне не интересен, не объяснять им свои мотивы и не отчитываться в своих действиях.

Всё, что вольна делать я, волен делать Другой.
witch

Ежевесеннее

Оригинал взят у skeily_ramires в Ежевесеннее
Оригинал взят у maria_gorynceva в Ежевесеннее
Оригинал взят у prokhozhyj в Ежевесеннее

    Сегодня, как я уже говорил, я встретил на московском газоне первых слётков дрозда-рябинника. А значит, снова пора поднимать эту ежевесеннюю запись. Потому что вот-вот в Сети снова появятся трогательные истории про подобранных добросердечными дураками "спасённых птенчиков" с растерянными вопросами "и что же теперь с ним делать?"

      Люди! Объясните всем: начинается время слётков. Это нормально, когда не умеющие ещё летать птенцы выскакивают из гнёзд и прыгают вокруг по земле. Это не выпавшие из гнезда птенцы. Родители их кормят и за ними присматривают. Это необходимый этап, без этого они не научатся летать. Даже в большом городе с его машинами и кошками у слётков есть отличные шансы вырасти и уцелеть, и их куда больше, чем у тех, невезучих, кого поймали и "спасли" милые, хорошие люди.
      Похитив, к ужасу родителей, их чадо, "спасатель" резко снижает шансы птенца выжить и практически наверняка лишает его шансов на нормальную птичью жизнь. Он никогда не сможет хорошо летать, не научится есть и жить самостоятельно. Оставьте слётков в покое! Лучшее, что можно сделать при встрече с ними – это тихонечко отойти. Единственное, когда вмешательство хоть как-то оправдано – это если дурак вылез на проезжую часть. Тут его можно аккуратненько отогнать на ближайший газон, не более!
      Я знаю, что многие из заглядывающих в этот журнал всё это и так помнят. Но всё же: по весне это стоит писать вновь и вновь. ИМ НЕ НУЖНА ВАША ПОМОЩЬ!

      Желающим – ещё несколько ссылок по теме. 1, 2, 3, 4.  И – я редко ставлю эту кнопку, но тут она будет.

Добавлю: не подходите к слёткам ворон, грачей и галок. Врановые - разумные и отважные птицы. Взрослые отлично заботятся о птенцах, не пускают их в опасные места, пресекают детские драки, а на кошку, собаку и человека, приблизившегося к слёткам, нападают и могут серьёзно покалечить. - М. Р.










Распространите дальше, пожалуйста! Это важно.
witch

2017




Времени время пришло измениться.
Лопайся, тесная дней скорлупа.
Планета, из лимба бед и обид,
С кровавых полей, где разум спит,
Где наших надежд гниют черепа,
Вылети в Ирий пламенной птицей.
witch

Птица и новогодняя ёлка


    Птицы — вот истинные артисты (в значении «те, кто занимается искусством»), творцы и ценители прекрасного. Достаточно взглянуть на них самих, на гнёзда ткачиков, инсталляции шалашников и танцы райских птиц, достаточно увидеть клин диких гусей в вышине и услышать пение соловья... Ведь на разрыв сердца.
    Но и среди этих эстетических шедевров эволюции есть свои гении-универсалы. И собою лепы, и танцевать умеют, и петь всеми голосами мира, и даже разговаривать, и умны до изумления: ну где в этой крошечной головёнке умещается разум, мало в чём уступающий человечьему?
    Когда первый мой волнистый попугайчик, меломан Шаря, пел дуэтом с пианино или телевизором, аккомпанируя на колокольчике, в такт и в лад, это всё-таки не очень удивляло: птице самой природой положен музыкальный талант. Но вторая, Лаба, уродилась художником-дизайнером.
    Была у неё любимая игра: сбрасывать со стола вязальные крючки, спицы, ножницы и прочую металлическую мелочь. И чтоб непременно блеснуло и звякнуло. Если штука падала не на пол, а в стоящее подле стола кресло, Лаба возвращала её на стол и спихивала с другого края.
    И вот однажды — впервые в её жизни — в дом принесли ёлку, поставили в углу и принялись обвешивать разноцветным, сверкающим, шуршащим и звенящим. Лаба созерцала, замерев, приоткрыв клюв и часто дыша. Люди-то, оказывается, не глупее птиц! Тоже понимают в празднике и красоте! А когда я присела передохнуть и подумать, какой маленькой игрушкой заполнить пустоту у вершины, птица взяла лежащую на столе сломанную круглую спицу — от двух коротких спиц, соединённых леской, осталась одна с клубком спутанной лески — и поволокла к ёлке. Штуковина была для крохи слишком тяжела. Леска мешала, норовя намотаться на голову. Ветка кололась. Спица скользила и не хотела держаться в иголках. Трижды Лаба роняла спицу, но снова и снова подбирала, примеривалась, находила центр тяжести и, пыхтя, летела с грузом на верхнюю ветку. И пристроила-таки украшение. Именно там, в нужном месте, где не хватало игрушки. Спица с прозрачным облачком лески пришлась, как родная.
    Душа моей птахи парит над каждой новогодней ёлкой.
    Всем — мира, праздников и живых родных душ рядом.
witch

Стрижи и другие птицы

    Год начинается, когда оживает небо — вернулись стрижи.
    Первыми, в феврале, отбыв на зимовке неделю-другую, возвращаются на озёра кряквы. Ходят по тонкому льду, хозяйственно собирают ветки, упавшие с прибрежных ив, пробуют лёд лапой и клювом — тает уже? — и с философическим видом плюхаются в полынью. Над ними, над городом и миром, в слепящей высоте, стрелкой компаса летит в Арктику клин — пять полярных гусей.
    В конце апреля прилетают ласточки. И уже в мае, последними — они. Я снова выстояла, выдержала, вытянула себя и мать, и всем нам, семье, безусловно, везло — мы живы, перешли на новый этап и идём дальше — и вот мне награда, бесценный приз: я дождалась стрижей.
    Мне случалось держать небесного странника в горстях. Поднимаешь во дворе упавшего стрижонка, несёшь к растущему под углом в 45 градусов ясенелистному клёну — стриж, абсолютно бесстрашное существо, смотрит сквозь тебя, сквозь кроны и стены, словно все мы здесь, на земле — призраки. Не бьётся, не пытается вырваться, только расправляет, потягивает непомерные крылья. Потом бежит по наклонному стволу вверх, к веткам потоньше. Нужно стоять и ждать — он может сорваться. Дашь отдохнуть в ладонях, собраться — и снова сажаешь на клён. Наконец, он успешно доползает до края ветки, прыгает в бездну — и с пронзительным криком «падаю-падаю-падаю! » — падает ввысь. Домой.
Collapse )
witch

Грач - птица весенняя?..

Долгая холоднючая морось, словно кислота, изъела золотую осень в чёрные обугленные лохмы, и начались ежегодные грачьи страдания.

В конце октября, тризной по Грачу – Бауману,  грачи сбиваются в стаю от горизонта до горизонта и мечутся, раздираемые противоречиями. Непременно объявляется певец свободы, выразитель народных чаяний: ррромантика дальних и трудных дорог! душа так жаждет тепла! там за горизонтом! вечное лето Африки! – и стая в едином порыве стремится к югу. Но столь же неизбежно в ком-то пробуждается патриотизм: ррродина! гнездо предков! сытный мусорный бак! булка из форточек! – и зов отчего дома тянет стаю на север. Но горланит агитатор и главарь: мы перелётные или где! наша родина – мир, а не мусорный бак! засиделись! ожирели! даёшь кураж!– и стая гордо чешет на юг. Но восстаёт голос чистого разума: сдурррели! море! Сахара! риск! не ходите, дети, в Африку гулять! – и стая шарахается к северу.

Разброд и шатания длятся дня два, не больше. И кончаются всегда одинаково. Эти лощёные красавцы, эта интеллектуальная элита крылатого народа – давно уже не перелётные птицы, и не вестники весны, и не надёжные помощники пахаря, тщательно очищающие борозду от вредителей. В мегаполисе теплее, и в мусорниках всегда есть даровая еда, которой побрезговали несчастные бомжи, а в морозы сердобольные хозяйки, не выдержав вида терпеливо ждущих заиндевевших птиц, бросают им в форточки ломти булки. Самец тяжело слетает с дерева, несёт кусок подруге, сжавшейся на ветке, и укрывает её крылом, пока она ест.

И я бросаю. Хотя знаю, что весной эти летающие крысы будут жрать яйца и птенцов маленьких певуний, и так уже почти исчезнувших, истреблённых оккупировавшими город врановыми. Были соловьи, хохлатые жаворонки, белые и жёлтые трясогузки, ласточки, скворцы, щеглы, певчие дрозды и дрозды-рябинники, свиристели, малиновки, горихвостки, иволги, зяблики, пеночки, мухоловки-пеструшки, овсянки, даже удоды, а зимой – снегири. Из мелких птах остались воробьи да три вида синиц.

Зато – армады врановых: галок, соек, сорок, ворон, грачей. Пернатый клуб "Менса". Это что ж, вот таким вот образом и такою ценой мир становится умнее?